-->
 
На главную

 Полезные ссылки
 Новости
 Форумы
 Знакомства
 Открытки
 Чат
 Гостевая книга

 Интернет-журнал
 Истоки
 О духовном
 Богом избранный
 Земля обетованная
 613 мицвот
 Время испытаний
 Персоналии
 Книжная полка
 Еврейский треугольник
 Мужчина и женщина
 Наш календарь
 
 Информагентство
 Хроника событий
 Пресса
 Из жизни общин
 Мы и политика
 Колонка редактора
 Наше досье
 Фотоархив
 
 Интернет-лоция
 Каталог ресурсов
 Еврейские организации
 
 Деловой мир
 Торговая площадка
 Инвестиционная площадка
 Площадка высоких технологий
 Бизнес-услуги
 Новости бизнеса
 Котировки и курсы
 e-Ресурсы
 Бизнес-досье
 
 Бюро услуг
 Благотворительность
 Дорога жизни
 Житейские услуги
 
 ОТдых И ДОсуг
 Стиль жизни
 Вернисаж
 Еврейская мама
 Еврейский театр
 Игры он-лайн
 Анекдоты, юмор
 Шпиль, балалайка
 Тесты
 Гороскопы
 Один дома
 Виртуальный роман
 Конкурсы
 Виртуальные открытки
 Знакомства
 Тутти-еврутти
 
 Наш клуб
 Концепция
 Как стать членом клуба
 Устав IJC
 Имею сообщить
 Гостевая книга
 Чат
 Форумы
 Конференции
 


Реклама на IJC

RB2 Network

RB2 Network
Реклама на IJC


Константин Капитонов

(автор - журналист-международник, спецкор, автор многих статей на тему Ближнего Востока)

Капитонов Константин Алексеевич - журналист-международник, арабист. Родился в 1946 году в городе Батуми Аджарской АССР. Закончил факультет журналистики Московского государственного института международных отношений.

Владеет арабским и французским языками.

С 1972 года - корреспондент газеты "Известия".

С 1976 по 1981 годы - собственный корреспондент газеты "Труд" в Египте.

С 1982 по 1988 годы - собственный корреспондент "Литературной Газеты" в Ливане.

В настоящее время - свободный журналист. Сотрудничает со многими российскими и зарубежными газетами и журналами, а также с Интернет-изданиями. Большая часть предлагаемых портретов публиковалась в разное время в "Независимой Газете", "Комсомольской правде", "Красной Звезде", "Литературной Газете", "Московских Новостях", "Вечерней Москве", в журналах "Новое время", "Азия Африка сегодня", "Эхо планеты", "Итоги". А также в ряде арабских и израильских газетах и журналах.

В 1998 году выпустил книгу "Ближний Восток в лицах" в Институте изучения Израиля и Ближнего Востока.

В настоящее время готовятся к выходу в свет книга "Израиль - судьбы и личности", в которую вошли портреты израильтян, оставившие заметный след в истории своей страны.

МОССАД - ПОРТРЕТЫ ИЗ ЛИЧНЫХ ДЕЛ

В Тель-Авиве на бульваре царя Шауля находится учреждение, название которого звучит вполне безобидно - Институт разведки и специальных задач. Но всему миру он больше известен как «Моссад» (от ивритского - «Ле Модиин ве ле тафкидим ме юхадим»).

Официальной датой создания этой секретной службы считается 1-е сентября 1951 года. Но если быть точным, то день рождения израильской разведки следует отмечать 30-го июня 1948 года.

Именно в этот день в Тель-Авиве в ничем не примечательном доме №85 по улице Бен-Иегуда собрались шесть мужчин в костюмах цвета «хаки», хорошо знавших друг друга. Совещание проходило в крохотной комнате на втором этаже. На табличке, прибитой к двери, значилось: «Служба помощи ветеранам».

Заседание проводил седовласый, аскетического вида подполковник новой израильской армии 47-летний Иссер Беери (в прошлом - Бернцвейг). Он занимал должность начальника ШАЙ («Шерут Едиот» - «Служба информации») - разведывательного подразделения подпольной армии «Хагана» («Оборона»), сформированной еврейскими поселенцами в Палестине в 1920 году. Беери сообщил, что «Старик» (так называли первого премьер-министра Израиля Давида Бен-Гуриона) предложил распустить ШАЙ и создать три новых ведомства. Военную разведку АМАН («Агаф Модиин»), которую возглавит сам Беери, политическую разведку (будущий «Моссад») во главе с Борисом Гуриелем и службу внутренней безопасности ШАБАК («Шерут Бетахон Клали» или «Шин-Бет» по первым буквам первых двух слов.), руководителем которой назначен начальник тель-авивского отдела ШАЙ Иссер Харел.

С этого момента, можно сказать, и началась история разведывательного сообщества Израиля…

К 1950-му году работа спецслужб была уже отрегулирована. Дело, что называется пошло. Но появился человек, заявивший, что всего сделанного - недостаточно. Этим человеком был Реувен Шилоах, занимавший тогда пост посла Израиля в Вашингтоне. Именно он предложил Бен-Гуриону реорганизовать разведслужбу и превратить ее в независимое агентство, подчиненное непосредственно премьер-министру. Предложение было принято.

1-го сентября 1951-го года появилось новое разведывательное управление, получившее название Институт разведки и специальных заданий - «Моссад»…

РЕУВЕН ШИЛОАХ - «ГОСПОДИН РАЗВЕДКА»

Первым директором Института разведки и специальных заданий был назначен Реувен Шилоах, которого смело можно назвать одним из «отцов» израильских секретных служб. Он романтизировал профессию шпиона и не обращал особого внимания на эффективность.

Это - одна из самых удивительных и загадочных фигур в истории Израиля. Обладая блестящим интеллектом, с легкостью решавший любые ребусы и головоломки, Шилоах был генератором идей, которые сам же брался осуществлять. Жизнь его была пестрой, фантастичной и многообразной. Рутину, тусклость, поденщину - не выносил.

* * *

Он родился в 1910 году в ультра-религиозном квартале Иерусалима Меа-Шеарим. Отец Реувена - Ицхак Засланский был потомственным раввином. Он передал своим детям (двум сыновьям и двум дочерям) стремление к знаниям, далеко выходившее за рамки традиционного религиозного образования, характерного для его общины. Однако, вскоре отец покинул этот район, забрал семью и стал религиозным сионистом-поселенцем.

Преподаватели Реувена отмечали, что он был серьезным и талантливым студентом. Он обладал чувством юмора, хотя никогда его не выказывал, преуспевал в любительском театре, обнаружив талант, который впоследствии будет использовать в разведывательной работе. Он был независим в своих суждениях и к моменту окончания средней школы отказался от еврейских обычаев употребления кошерной пищи и вообще отошел от религиозных традиций своей семьи.

15-летним юношей он окончательно порвал с религией и вступил в ряды подпольной еврейской армии «Хаганы» («Оборона»). Там Реувена заметили Давид Бен-Гурион (будущий первый премьер-министр Израиля) и другие лидеры. Оценив его способности, они стали продвигать молодого парня вверх по служебной лестнице. Он отвечал им беспредельной преданностью.

В момент вхождения в руководящие круги сионистского движения он сократил свою фамилию с Засланского до Заслани, а впоследствии взял в качестве фамилии свой подпольный псевдоним - «Шилоах». Трудно было придумать более подходящее имя, ибо оно происходило от слова «шалия», что на иврите означает «эмиссар». Реувен действительно неоднократно выступал в этом качестве, выполняя ответственные тайные поручения Бен-Гуриона.

Впрочем, это еще не была настоящая разведывательная работа. Но его тайные миссии содержали первые элементы того, что впоследствии позволили ему сформировать свое представление о разведке - четкое определение противников, сбор полной информации о них и вечный поиск союзников.

Его природный талант конспиратора получил особое развитие в 30-е годы, когда Еврейское агентство решило послать несколько наиболее способных людей в арабские страны, чтобы получать информацию из первых рук. Шилоах знал все основные европейские языки, прекрасно владел арабским. В августе 1931 года его направили в Ирак, где он прожил три года, выполняя специальные задания.

Под видом учителя еврейской школы, а затем журналиста (он работал на палестинское издание «Бюллетень») Шилоах занимался сбором информации и созданием агентурной сети. Он объездил весь Ирак, изучил курдский язык. Но главное - сумел создать внушительную агентурную сеть.

Самые полезные уроки во время этой «служебной командировки» Шилоах извлек из вылазок в горный Курдистан, расположенный на Севере Ирака. Там ему удалось установить контакты с представителями нацменьшинств, не имевшими своего государственного образования. Он никогда не забывал курдов и потом, формируя свое представление о будущем израильском разведывательном сообществе, уделял особое внимание заключению тайных союзов с неарабскими меньшинствами на Ближнем Востоке. Он считал, что евреи могут найти себе друзей на периферии арабского мира. Позднее его «периферийная философия» стала одним из догматов израильской разведки.

* * *

Когда в 1934 году Шилоах возвратился в Иерусалим, «Хагана» поручила ему создание профессиональной разведывательной службы для защиты долгосрочных интересов еврейской общины в Палестине. Вскоре была создана ШАЙ («Шерут Едиот» - «Служба информации»). Официальной работой Шилоаха всегда считалось поддержание контактов между Еврейским агентством и британской администрацией в Палестине.

Во время Второй мировой войны Шилоах наладил тайное сотрудничество с британской контрразведкой, руководил операциями в тылу врага. Он помог создать еврейскую бригаду в составе британских вооруженных сил. Это был дальновидный шаг: впоследствии бригада стала одной из основ израильской армии.

Во время войны Шилоах не только учился, но и приобретал влиятельных друзей, которые впоследствии будут помогать евреям в их борьбе с арабами за контроль над Палестиной. Он также установил тесные отношения с представителями английской военной разведки в Иерусалиме и в Каире. Что было еще более важно - во время второй мировой войны он установил первые контакты между сионистским движением и американской разведкой. Шилоах был непременным участником всех темных и опасных операций, где бы они ни происходили. В 1943 году в Италии в городе Бари он вел переговоры с британской разведкой о посылке на Балканы отрядов «командос». В 1946 году в Миннеаполисе он уговорил миллионеров-евреев создать фиктивные кампании, с помощью которых можно было наладить закупку оружия и доставлять его контрабандным путем в Палестину. В 1948 году во время первой арабо-израильской войны (израильтяне называют ее Войной за Независимость) он несколько раз вступал в секретные переговоры с королем Иордании. Став личным советником первого президента Израиля Хаима Вейцмана и первого премьер-министра Давида Бен-Гуриона по особо важным вопросам, он играл ключевую роль в организации арабо-израильских переговоров о прекращении огня на острове Родос в 1949 году.

Сменив Аббу Эбана на посту посла Израиля в Вашингтоне, Шилоах довел до совершенства один из важнейших приемов израильской дипломатии - привлечение на сторону еврейского государства влиятельных друзей, имевших доступ к американской администрации. Во времена, когда сотрудничество с США было весьма шатким, он сумел наладить тайные связи с Центральным разведывательным управлением.

Шилоах всегда был обеспокоен изоляцией Израиля в мире и в регионе. Многие идеи, которые обычно приписываются Бен-Гуриону, на самом деле принадлежали ему. Например, именно он призывал к вступлению в НАТО, когда в Израиле была еще в моде идея о неприсоединении.

* * *

Став в сентябре 1951 года первым директором «Моссада», Шилоах разработал принципы сбора и оценки разведывательной информации, разграничил сферы деятельности внешней разведки, службы внутренней безопасности («Шин-Бет») и военной разведки (АМАН). Этот порядок, который доказал свою эффективность на практике, сохраняется до сих пор.

Наставляя отцов-основателей еврейского государства, Шилоах называл разведку «наиболее важным политическим инструментом». В этой сфере, где намерения редко провозглашаются открыто, он так определял тайные цели израильской внешней политики и задачи дипломатии:

- Арабы являются врагом номер один еврейской общины, и в арабскую среду надо внедрять профессиональных агентов. Израильская разведка не должна ограничиваться рамками Палестины. Она должна исполнять роль еврейско-сионистского гаранта безопасности евреев по всему миру. Тайная деятельность должна основываться на современной технологии, использовать новейшие достижения в области шпионажа, поддерживая связи с дружественными службами США и европейских стран.

Вскоре, однако, выяснилось, что Шилоах не способен к кропотливой повседневной работе. Он носился по своим отделам, предлагая блестящие идеи. Но дальше этого дело не шло. В делах у него царил невероятный хаос. Даже его секретарша месяцами не получала зарплату. Но такие мелочи его просто не интересовали.

Впрочем, Шилоах и сам понимал, что он не на своем месте. 19-го сентября 1952 года «Господин Разведка», как называли его во времена Бен-Гуриона, подал в отставку.

Шилоах, правда, еще в течение нескольких месяцев оставался своего рода верховным наблюдателем, осуществлявшим контроль над всеми отделами разведки и отчитывавшимся за их действия перед премьер-министром. 8-го февраля 1953 года он написал главе правительства окончательное прошение об отставке «по личным соображениям».

Когда Реувен Шилоах умер в 1959 году от загадочной сердечной болезни, диагноз которой так и не был установлен, его друг и соратник Хаим Герцог (впоследствии - президент Израиля) подсчитал, что только в последний год жизни Шилоах совершил 32 поездки за рубеж с дипломатическими миссиями. Хотя Герцог советовал ему поберечь себя, тот говорил, что «должен лично участвовать во всех важных мероприятиях».

Соратники Шилоаха вспоминают, что он был одержим работой. Его работоспособность граничила с помешательством. Фанатично преданный делу, он никому не доверял того, что мог сделать сам, работая без выходных и отпусков.

Шилоах умел задавать вопросы, но сам редко сообщал какую-то информацию. Это был одинокий волк, который занимался своим делом, предпочитая оставаться за кулисами, пунктуальный и методичный аналитик, представлявший свои рекомендации без какой-либо эмоциональной окраски. Все его начинания базировались на реальной основе, но в личной жизни он предпочитал оставаться загадочным.

Невысокого роста, с голубыми глазами, поблескивавшими за стеклами профессорских очков, Шилоах обладал способностью сфокусировать свой проницательный взгляд на том, с кем он разговаривал, и создать у человека ощущение того, что тот подвергался допросу. От него исходило ощущение силы и таинственности. Он отличался ненасытной любознательностью и всегда вникал в мельчайшие детали вопросов, которыми занимался.

Впрочем, Реувен, как вспоминают его коллеги, мог быть обаятельным, если ему хотелось таким казаться. Когда он в начале 30-х годов преподавал иврит новым иммигрантам из США, то стал ухаживать за активисткой социального обеспечения Бетти Борден. В 1936 году они поженились.

Этот человек, не доживший до пятидесяти лет, успел внести неоценимый вклад в создание израильских спецслужб. Все свои замечательные качества - исключительное трудолюбие, новаторское мышление, скромность и личное обаяние - он полностью обратил на службу молодому еврейскому государству. Но у этой сильной личности были свои слабые стороны: при всей своей изобретательности перед лицом врага, он не сумел постоять за себя, когда соперники по службе стали против него интриговать.

* * *

После смерти Шилоаха Тель-Авивский университет основал институт его имени по изучению проблем современного Ближнего Востока. Впрочем, очень скоро институт был переименован в Центр Моше Даяна. Спонсоры сочли это имя «более привлекательным».

Узнай Шилоах - человек желчный, колючий, вечно недовольный собой и окружающими - об этой истории с переименованием, он наверняка бы злорадно рассмеялся…

ПО ПРОЗВИЩУ - «ИСЕР-МАЛЕНЬКИЙ»

Даже противники Исера Харела говорили о нем:

- Этот выдающийся человек сделал для «Моссада» больше, чем кто-либо другой.

Действительно, при нем в «Моссаде» был единственный начальник - сам Харел. Все остальные были подчинены непосредственно ему. Преданность шефу была столь всепоглощающей, что для сотрудников он значил больше, чем сам по себе «Моссад». Собственно «Моссад» - это был Харел, а Харел - «Моссад». Разъединить их было невозможно.

Харел стал первым и единственным в Израиле обладателем титула «мемунех», то есть руководителем всего. Этот специальный титул премьер-министр Давид Бен-Гурион придумал для него в 1957 году. Ни парламент, ни кабинет министров никогда не утверждали такой титул, но премьера это не смущало.

Более десяти лет Харел фактически единолично руководил всеми разведывательными операциями. Ответственный только перед премьер-министром, он являлся человеком номер два в Израиле.

* * *

Исер Харел (он же - Изя Гальперин) родился в царской России в Витебске в 1912 году. Он был младшим из четырех сыновей богатого еврейского коммерсанта.

Вообще-то, его отец Натан был одним из блестящих выпускников еврейской религиозной школы в Волошине (Польша). Предполагалось, что он станет раввином. Его мать - Иохевед Левина была младшей дочерью богатого владельца заводов по производству уксуса. Поэтому дедушка - Давид Левин сделал зятя управляющим на заводе в Витебске. Глубокие знания Талмуда и Библии в этих местах не слишком ценились.

В 1922 году вместе с родителями Изя переехал в Латвию. В 16 лет вступил в левую организацию сионистской ориентации «Ха-Шомер» («Молодая гвардия»). Затем убедил родителей, что ему надо учиться возделывать землю. Поэтому оставил школу перед выпускными экзаменами и, присоединившись к своим единомышленникам, таким же, как и он, юнцам, отправился на год работать на коллективную ферму под Ригой.

В январе 1930 года Изя Гальперин оказался в числе нескольких счастливцев, которых «Ха-Шомер» направила в киббуц в Палестину. Он был среди пионеров социализма, но быстро утратил интерес к нему.

Любопытная деталь - перед отъездом на «землю обетованную» он получил от местных сионистов револьвер и запас патронов. Все это он должен был передать еврейской подпольной армии «Хагана», которая отчаянно нуждалась в оружии. Уже тогда проявились его способности к подпольной работе: он сумел пронести револьвер через английскую таможню, отличавшуюся особо строгим досмотром. Таможенники не заподозрили в щуплом пареньке контрабандиста.

Свою жизнь в Палестине Исер Харел начал в киббуце (сельскохозяйственное поселение), неподалеку от Тель-Авива. Он трудился на апельсиновых плантациях. Причем, так усердно, что заработал себе прозвище «Стахановец». По аналогии с шахтером Алексеем Стахановым, чье имя стало синонимом высокой производительности труда. Он отвлекался от этого занятия только для того, чтобы поухаживать за молоденькой девушкой из Польши по имени Ривка, на которой, к удивлению киббуцников, он затем женился. В отличие от Исера, она была веселой и энергичной, любила петь и танцевать.

Будущий шеф «Моссада» быстро освоил иврит, но так и не смог избавиться от русского акцента.

В 1935-м году после бурной ссоры (первой из тех, которые преследовали его на протяжении всей жизни) с членами киббуца Харел и Ривка были вынуждены покинуть его. Они переехали в Тель-Авив, где построили дом.

Вскоре Исер вступил в подпольную еврейскую армию «Хагану» («Оборона»). Он хорошо справлялся со своими служебными обязанностями и быстро продвигался по службе.

Когда началась Вторая мировая война, Исер решил пойти добровольцем в британскую армию. Однако служить ему не довелось. Руководители «Хаганы» направили его в спецшколу. После непродолжительной подготовки ему поручили следить за подозрительным немцем, которого считали нацистским шпионом. Исер отнесся к заданию с полной серьезностью. Он даже сумел проникнуть к немцу в дом и обнаружил в подвале печатный станок, набор чернил и стопки свежеотпечатанных денег. «Шпион» оказался… фальшивомонетчиком.

Через несколько месяцев в одно из подразделений ШАЙ понадобился сотрудник. Тогда эту организацию возглавлял Израиль Амир (в прошлом - Зовлоцкий). К подчиненным он предъявлял очень высокие требования. Ему нужен был человек, который бы тщательно оценивал и отбирал поступавшую информацию. Он определил Харела на должность секретаря Еврейского дивизиона ШАЙ, который в то время считался наименее важным и наименее престижным из подразделений «Хаганы». В его обязанности входила слежка за евреями в Палестине.

Харел добился успеха не сразу. Ему недоставало образования и известного лоска, которые отличали большинство его коллег из ШАЙ. Однако к 1944 году, когда он возглавил Еврейский дивизион, у него уже накопился огромный опыт.

В 1947 году Еврейский дивизион был переименован в Управление внутренних дел. Опыт Харела, его картотека - это и было то, что требовалось для создания организации, ведающей вопросами внутренней безопасности. Он и возглавил новое ведомство.

Именно в это время он получил прозвище - «Исер- маленький». Формально для такого прозвища являлся его рост - всего 155 сантиметров. Но главной причиной было все-таки то, что его необходимо было отличать от другого Исера - Беери, который был гораздо выше Хареля.

«Исер-маленький» был назначен руководителем второй по значимости спецслужбы - «Шин-Бет», которая занималась обеспечением внутренней безопасности. Он с большим усердием приступил к новой работе. Но он был слишком горд, самонадеян и амбициозен, чтобы удовлетвориться этой должностью. Почти одновременно с затеянной премьер-министром Давидом Бен-Гурионом реорганизацией спецслужб Израиля «Исер-маленький» начал предпринимать шаги для установления своего контроля над ними. И его усилия увенчались успехом.

19 сентября 1952 года Реувен Шилоах подал в отставку.

Через час Бен-Гурион позвонил Харелу:

- Я хочу поручить вам руководство «Мосадом».

* * *

Спустя несколько дней он был утвержден в должности руководителя. Он начал с полной реорганизации вверенного ему ведомства и вскоре занял ведущее положение в системе израильской разведки. А «Моссад» был признан одной из лучших спецслужб в мире.

Любопытно, но, когда Харел принял на себя руководство «Моссадом», вся организация размещалась в трех комнатах, и насчитывала 12 человек. Касса спецслужбы была пуста. Не удивительно, что он сразу же поспешил встретиться с Бен-Гурионом.

- Господин, премьер-министр! - сказал Харел. - Существует мнение, что государству Израиль политическая разведка не нужна, что вся разведывательная деятельность должна быть сосредоточена в руках военных. Я считаю такое мнение ошибочным. Если «Моссад» оставить в нынешнем состоянии, то есть без средств к существованию, вся его деятельность станет источником неприятностей и унижения страны.

В тот же день бюджет ведомства Харела был увеличен в десть раз. Ему также были выделены средства на увеличение штата.

Новый директор создал спецшколу по подготовке агентов, и установил для своих сотрудников исключительно высокие профессиональные стандарты. Те, кто им не соответствовал, должны были искать другую работу.

Кроме профессиональных, Харел установил в израильской разведке и моральные стандарты, существующие и поныне. Люди жестокие, супермены, «кайфующие» от запаха крови, палачи и садисты всех мастей, - ему были не нужны. Он был гением разведки, и принцип отбора людей у него тоже был гениальным.

- Мне нужны люди, - говорил он, - испытывающие отвращение к убийству, но которых, тем не менее, можно научить убивать…

Один из сотрудников Харела охарактеризовал это так:

- Исер хотел, чтобы работу негодяев выполняли честные люди. И это он хорошо придумал. Упаси, Боже, Израиль, если работу негодяев, станут выполнять негодяи.

Харел своим внешним обликом плохо соответствовал представлениям о суперагенте. В то время, когда под его начало передали «Моссад», ему было 40 лет. Но выглядел он - на все 50. По одежде его можно было принять за банковского клерка.

В его кабинете стояли письменный стол, стул и кушетка. Это было все, никаких претензий. Он работал по восемнадцать часов в сутки и требовал того же от других. Сотрудники уважали и боялись его. По свидетельству соратников, когда Харел смотрел на собеседника, тот чувствовал себя в роли подсудимого. Тех, кого он недолюбливал, он просто выживал. О тех же, кого любил, заботился, как о родных детях.

Вообще при Хареле в «Моссаде» царила атмосфера, для которой даже трудно подобрать определение. Отношения между людьми были скорее дружескими, чем официальными. Среди людей, плохо знавших Харела, никто не подозревал, что он умеет создать подобную атмосферу, столь благоприятную для работы и столь редко встречающуюся. Но при этом в спорах Харел никому не давал пощады.

По своему интеллекту Харел не мог сравниться с Гуриелем, а Шилоаху уступал по своим творческим возможностям. Не во всякой ситуации он чувствовал себя хозяином положения. Во многих областях был просто невежествен, поскольку в его образовании были большие пробелы. Наконец, он был человеком с предрассудками. Но до сих пор все, кто с ним работал, продолжают испытывать к нему нечто вроде обожания и остаются его сторонниками.

И вот почему. Из-за специфики своей профессии израильский секретный агент вынужден вести замкнутый образ жизни. Ни с членами своей семьи, ни с друзьями он не вправе поделиться тем, что у него на душе. А потребность излить душу сильна у каждого.

Харел это прекрасно понимал. И старался быть для своих сотрудников отцом, другом, наставником и, разумеется, высшим авторитетом. Каждый мог придти к нему в любое время дня и ночи со своими проблемами. Сотрудники платили ему слепой преданностью.

Когда он принимал кого-то из них в своем спартанском кабинете и проникновенно говорил: «Слушай, старина, возникла проблема, и только ты можешь помочь…», то сотрудник готов был немедленно отправиться на задание, даже не простившись с женой и детьми.

Такая работа на основе личной преданности давала превосходные результаты, но имела и свои минусы. Сотрудники «Моссада» постепенно теряли творческий импульс. Обо всем думал, и все решал Харел. При таком положении дел «Моссад» стал отставать от требований времени. Харел, например, не признавал компьютерной революции. Когда с огромным трудом его убедили установить у себя в кабинете компьютер, он им почти не пользовался. Аналитического центра у него не было. Впрочем, он в нем и не нуждался.

Да, люди Харела блестяще проводили спецоперации, однако ни планов, ни четко разработанных задач на будущее у них в принципе не имелось. Сегодня они не знали, чем будут заниматься завтра.

От Харела пошли многие традиции «Моссада»: привычка к экономии, недоверие к современной технике и особенно патологическая секретность. О его любви к конспирации складывались легенды. Ходил даже анекдот, как однажды он, сев в такси, на вопрос водителя «Куда ехать?», ответил: «Это - секрет».

В течение многих лет соседи Харела не знали, чем он занимался. Догадываясь, что каким-то образом он связан с военным ведомством, они не могли и подумать, что «Исер-маленький» работает в разведке и занимает высокую должность. Его инкогнито раскрылось случайно, когда жена вывесила проветриться мундир подполковника (для Израиля это очень много, если учесть, что высшее воинское звание в израильской армии - генерал-лейтенант, который обычно носит начальник генерального штаба).

А вообще соседи жалели этого низкорослого лысого человека. Окружающие считали, что дома ему живется несладко. Кстати, известно, что командовать им могли только два человека - Бен-Гурион и жена Ривка, которой соседи дали прозвище «Амазонка».

Исер пользовался славой кристально честного человека, не замешанного в каких-либо скандалах. Преданный семьянин, он вел почти пуританский образ жизни. Когда он узнал, что его лучший сотрудник под благовидным предлогом провел с любовницей неделю на морском курорте, он немедленно уволил его. Харел презирал материальные блага, хотя распоряжался значительными средствами «Моссада» и не отчитывался ни перед кем. Даже перед правительством.

Однако, что означало слово «честный» применительно к его профессии? Ведь Харел учил своих сотрудников лгать, обманывать и даже убивать.

Харел не любил брать на работу женщин. Он понимал, что так или иначе, но они могут оказаться в ситуациях, когда придется прибегать к чисто женским приемам для достижения своих целей. Он просто был не способен вынуждать кого-либо так поступать.

Он также не любил легкомыслия в любой, даже безобидной форме. Он искренне считал, что ношение галстуков - признак декадентства, и отказывался иметь даже один. Но когда Харел поехал на встречу с главами правительств европейских стран, один из подчиненных купил ему галстук и научил завязывать его.

У него напрочь отсутствовало чувство юмора. Самое большое, что он мог позволить себе по этой части, сказать: «Из всех людей моих голубых глаз боятся только собаки и дети». Он был жестким начальником, но платил сторицей за верную службу и никогда не оставлял в беде своих сотрудников. Если кто-либо из его людей попадался, он прилагал максимум усилий, чтобы освободить его.

Любимыми увлечениями «Исера-маленького» были опера и детективы Агаты Кристи. Шпионские романы, за небольшим исключением, вызывали у него только чувство презрения.

В Израиле принято называть друг друга просто по имени. Харел пошел дальше, настаивая на том, что он «Исер» и для своего шофера, и для швейцара.

Ко времени начала войны за Суэц (1956 г.) авторитет Харела за границей был невероятно высок. Одна из его операций даже обеспечила ему место в первой пятерке разведывательных организаций мира.

Речь идет о добыче доклада Н. С. Хрущева ХХ-му съезду КПСС, в котором разоблачался культ личности И. В. Сталина. Шеф ЦРУ Ален Далес стремился, во что бы то ни стало, добыть полный текст доклада и опубликовать его. Началось настоящее состязание разведывательных служб Запада.

В СССР у Харела был глубоко законспирированный агент, имевший строгие инструкции. Он не мог принимать участие в каких-либо нелегальных операциях, чтобы не подвергать себя опасности разоблачения. Его берегли на случай, если бы вдруг возникла необходимость нелегальным путем вывезти из СССР выдающихся деятелей, окажись евреи в опасности.

Харел понимал, что его агент вряд ли сможет найти в СССР что-нибудь недоступное ЦРУ. Однако доклад Хрущева представлялся ему настолько важным, что он дал указание агенту попытаться добыть его. Причем, агенту самому надлежало решить, в какой степени он может рисковать. Ему было предписано отказаться от задания, если окажется, что его собственная безопасность находится под угрозой.

Агент Харела сумел выполнить задание, опередив своих коллег из сильнейших международных разведок. Как удалось агенту "Моссада" выполнить это задание, до сих пор остается тайной. Причем, строго хранимой.

После того, как была установлена подлинность доклада Хрущева, Харел вылетел в Вашингтон. Цену за документ он запросил немалую: никаких денег, но официальное соглашение об обмене информацией. Даллес согласился без возражений.

4 июня 1956 года доклад Хрущева был опубликован в газете «Нью-Йорк таймс». Вскоре, в соответствие с достигнутым соглашением, практически все агенты ЦРУ на Ближнем Востоке наряду со своими основными заданиями стали работать на "Моссад".

А в Израиле успех Харела и дипломатические последствия этого успеха настолько упрочили его положение, что он стал, пожалуй, самым влиятельным человеком в государстве, который мог бы успешно соперничать с министрами.

По мнению соратников, Исер был прирожденным шпионом. В течение более десяти лет, когда он возглавлял спецслужбы Израиля, при его непосредственном участии была создана сильная разведывательная организация. Не ограничиваясь кабинетной работой, он часто руководил операциями прямо на месте, откровенно наслаждаясь тем, что делает.

Его имя зазвучало еще громче, благодаря поимке Рикардо Клемента - он же нацистский преступник Адольф Эйхман, доживавший свои дни в Аргентине. Палач номер один был захвачен людьми Харела 11 мая 1960 года в Буэнос-Айресе.

Вот один эпизод, проливающий яркий свет на моральный облик руководителя «Моссада». Харел прибыл в столицу Аргентины вместе с двенадцатью отобранными им людьми и лично руководил операцией. Он приказал своим сотрудникам в случае провала назвать аргентинским властям его имя, должность и адрес отеля, в котором он остановился. Видя изумление подчиненных, он пояснил: «Я сам разъясню аргентинским представителям побудительные мотивы наших действий. Я беру ответственность на себя за эти действия, полностью соответствующие закону нашей страны, принципам справедливости и человечности…»

Этого не потребовалось… Эйхман был схвачен прямо у своего дома и благополучно доставлен в Израиль. 31 мая 1962 года суд приговорил его к смертной казни. В тот же день он был повешен.

Любопытная деталь… Слухи о том, что 23 мая на заседании кнессета (израильский парламент) премьер-министр выступит с сенсационным сообщением, распространились мгновенно. К четырем часам, когда появился Бен-Гурион, зал уже был переполнен. Только немногие из присутствовавших обратили внимание на одно необычное обстоятельство: за несколько минут до начала заседания в кнессете появился Исер Харел и занял место среди министров.

Никогда до этого он не появлялся на публике столь демонстративно. Ни в одной газете никогда не печатались его портреты. А его имя всегда вычеркивалось цензорами из очерков корреспондентов. В тот день он вышел на авансцену с тем, чтобы (насколько позволяли обстоятельства) заявить о величайшем в своей жизни триумфе.

С тех пор никто в Израиле больше не называл Хареля «Исер-маленький».

* * *

Но в апреле 1963-го года из-за острейшего конфликта с Бен- Гурионом Исер Харел, всегда боготворивший премьер-министра, ушел в отставку. Что же произошло?

Втайне от шефа «Моссада» Бен-Гурион заключил секретное соглашение с канцлером ФРГ Аденауэром о том, что Германия выплатит Израилю крупные суммы в качестве компенсации за преступления нацистов, а также поставит Тель-Авиву большие партии современного оружия. Таким образом, ФРГ выступала главным поставщиком вооружения Израилю, в то время как "Моссад" разворачивал свою крупную кампанию террора (она получила название операция «Дамоклов меч») против немецких специалистов, помогавших Египту в осуществлении военной программы. Бен-Гурион был убежден, что реальная опасность Израилю не так серьезна, как ее пытался представить Харел.

Но даже если шеф «Моссада» был прав, направление писем и посылок, начиненных взрывчаткой, в адрес граждан ФРГ могло бы поставить под угрозу добрые отношения, которые с таким трудом удалось установить с Аденауэром. Бен-Гурион понимал, что в интересах страны нужно было делать все для улучшения, а не для осложнения отношений с ФРГ.

В конце марта 1963 года руководитель «Моссада» и премьер-министр обсуждали сложившееся положение. Они разговаривали в отеле на берегу Тивериадского озера, где Бен-Гурион находился на отдыхе. Глава правительства прямо поставил вопрос:

- Исер, Бонн помогает нам танками, вертолетами, кораблями и другими вооружениями. Развернутая тобой кампания террора вызывает недовольство немцев. Поэтому ты должен это немедленно остановить.

В то время шеф «Моссада» находился на вершине славы. Похищение Эйхмана было все еще в памяти соотечественников. Престиж его организации был очень высок. Харел также знал, что Бен-Гурион приближался к тому возрасту, когда уже пора думать о покое, и видел себя как наиболее подходящую кандидатуру в качестве его преемника. За годы работы он приобрел такой огромный опыт, что считал своим долгом выйти из тени и открыто противопоставить себя человеку, которому преданно служил больше десяти лет.

Несмотря на пожелание Бен-Гуриона, Харел приказал активизировать проведение террористических актов против немецких ученых. Через неделю после встречи на Тивериадском озере те же собеседники имели трудный разговор в кабинете премьер-министра.

- Я хочу лично посмотреть все документы, - сказал Бен-Гурион. - Я хочу сам убедиться в достоверности информации о немецких ученых и ракетах.

Это был первый случай, когда премьер-министр выразил сомнение в сделанных Харелом выводах. Более того, впервые поставил под сомнение мудрость и опыт шефа «Моссада». Харел был оскорблен до глубины души.

- Если вы мне не верите, - объявил он, - я готов подать в отставку.

Не сказав больше ни слова, он направился к двери.

После его ухода Бен-Гурион сказал своему помощнику:

- Этот солдат действительно уйдет…

На другой день на стол премьер-министра легло официальное прошение об отставке.

Вскоре правительство ФРГ разорвало соглашение о поставках оружия Израилю. Это вызвало волну упреков и обвинений в адрес правительства и дало возможность «Исеру-маленькому» торжествующе заявить:

- Я предупреждал, что немцам верить нельзя. Меня не послушали. Больше того, заставили прекратить проведение терактов против немецких ученых в Египте. Только потому, что ФРГ поставляла нам оружие. Теперь оно больше не поставляется.

Новый премьер-министр Леви Эшкол, испытывая постоянное давление со стороны агрессивно настроенного Харела, согласился вернуть его в разведку. Он назначил его своим «специальным советником по вопросам разведывательной деятельности». Эшкол, видимо, считал, что такое назначение является лучшим способом успокоить Харела.

Однако новый шеф «Моссада» Меир Амит совершенно справедливо увидел в этом шаге угрозу своему авторитету. Он понимал, что Исер не оставит его в покое до тех пор, пока вновь не поставит разведку под свой контроль.

В результате назначения Харела на новый пост руководство «Моссада» оказалось втянутым в сложную междоусобную борьбу, которая отнимала много времени. Поэтому вскоре Эшколу пришлось выбирать между старым и новым шефом. Исер был освобожден со своего поста, а Меир Амит встал во главе этого ведомства.

Окончательно отвергнутый, Харел навсегда ушел из разведки. Но его заслуги в деле превращения «Моссада» в прекрасно функционирующий разведывательный аппарат, как признают и друзья, и оппоненты, - огромны.

Он избирался депутатом кнессета, написал 12 книг. В настоящее время - пенсионер.

* * *

Дома у Харела хранится фотография, которую он бережет как зеницу ока. В июне 1966 года супруга Бен-Гуриона Поля устроила у себя дома встречу бывших соратников - впервые после трех лет размолвки. Это был драматический момент встречи двух гигантов, сыгравших выдающуюся роль в становлении государства Израиль.

Они обнялись, и Харел заплакал, не скрывая слез. Бен-Гурион подарил ему фотографию, на обороте которой написал: «Исеру - защитнику чести и безопасности страны. Бен-Гурион».

МЕИР АМИТ- ИЗ КИББУЦА В РАЗВЕДКУ

26 марта 1963 года курьер вручил генерал-майору Меиру Амиту, проводившему инспекторскую проверку частей в районе Мертвого моря, листок бумаги с лаконичным сообщением: «Срочно свяжитесь с премьер-министром в Тель-Авиве». Генерал поспешил к ближайшему телефону и позвонил в приемную Давида Бен-Гуриона.

- «Старик» хочет немедленно вас видеть, и посылает за вами самолет, - сообщил ему секретарь главы правительства.

Спустя три часа Амит уже был в приемной премьера. Бен-Гурион поздоровался с ним за руку и сказал:

- Ты будешь новым руководителем «Моссада».

Это был приказ и Амит подчинился.

Правда, он был несколько удивлен новым назначением, хотя считал, что Иссеру Харелу, прослужившему на этом посту 12 лет и сосредоточившему в своих руках все рычаги управления разведсообществом, пора было найти замену. Но еще одним сюрпризом стало решение Бен-Гуриона о том, что Амит уже не будет иметь таких полномочий, которыми обладал Харел. В Израиле больше не будет «мемунеха», отвечавшего одновременно за внешнюю разведку и внутреннюю безопасность.

Впрочем, после этой встречи он еще полгода не мог занять кресло шефа «Моссада»…

Меир Амит, сменивший Харела, разительно отличался от своего предшественника. Выпускник американского Колумбийского университета, возглавлявший ранее АМАН (военная разведка), говоривший на нескольких иностранных языках, он был культурным, даже утонченным военным. Но главное - он понимал, что ему никогда не стать таким же авторитетным лидером, каким был Харел. Поэтому он отказался концентрировать в своих руках огромную власть.

Вместе с тем у Амита перед Харелом было одно (и весьма существенное) преимущество. Причем не только перед ним, но и перед всеми остальными сотрудниками «Моссада». Он был боевым командиром и отчетливо понимал, какое значение для солдата имеет разведка.

Амит первым во всеуслышанье заявил:

- Погоня по всему миру за стареющими нацистами это, конечно, прекрасно. Но не следует забывать, что основной целью разведслужб является сбор информации о ресурсах, военном потенциале и планах врагов Израиля.

Амит считал, что интуиция и риск будут играть меньшую роль в деятельности «Моссада», нежели наука и тщательный анализ. Он дал своим подчиненным гораздо большую свободу для принятия решений. Постепенно и осторожно он завоевал доверие сотрудников, привыкших к другому стилю руководства.

МЕИР СЛУЦКИЙ (АМИТ)

Новый директор Института разведки и специальных задач, как официально называется «Моссад», родился в 1926 году в небольшой деревушке, расположенной в Езреельской долине. Тогда он носил имя Меир Слуцкий. Будучи приверженцем социализма, он вступил в киббуц Алоним, находившийся в Нижней Галилее. Время, проведенное в киббуце (сельскохозяйственный кооператив), оказало серьезное влияние на формирование его личности. Он стал независим и самоуверен.

Профессиональным военным Амит стал еще в период первой арабо-израильской войны, начавшейся в мае 1948 года. Он командовал ротой, полком, бригадой. Хладнокровие, целеустремленность, аналитический ум быстро выдвинули его на первые роли в ЦАХАЛе (Армия обороны Израиля).

По окончании войны он долгое время колебался, какой выбрать путь: возвратиться в киббуц или остаться в армии. Он выбрал армию. В 50-х годах Амит командовал пехотными и танковыми подразделениями и был одним из тех, кто внедрил в израильской армии принцип: «Делай, как я».

Во время Суэцкой кампании 1956 года Амит был начальником оперативного отдела генерального штаба. То есть вторым по значению человеком в армии. Лишь нелепая случайность помешала ему стать преемником Моше Даяна на посту начальника генштаба. В 1958 году, во время стажировки в воздушно-десантных войсках, на одной из тренировок у Амита не раскрылся парашют. Он был на волоске от смерти, и врачам потребовалось 18 месяцев, чтобы поставить его на ноги. Но с военной карьерой было покончено…

Вскоре его отправили в Колумбийский университет, который он блестяще закончил. Там же защитил диссертацию по теме - сравнительный анализ армейской системы воспитания с системой воспитания в киббуце. Он собирался заняться академической деятельностью, но в 1962 году Даян предложил ему пост начальника военной разведки (АМАН). Он согласился без колебаний.

В марте 1963 года, поссорившись с премьер-министром Давидом Бен-Гурионом, Харел ушел в отставку. Вскоре вышел из правительства и сам премьер. Сменивший его 67-летний Леви Эшкол (он же - Лева Школьник), назначил Амита начальником «Моссада». Надо сказать, что кандидатура Амита вызвала в новом правительстве серьезные разногласия. Заместитель премьер-министра Абба Эббан и влиятельный министр сельского хозяйства Моше Даян настаивали на его утверждении главой «Моссада». Министр иностранных дел Голда Меир и министр внутренних дел Моше Шапиро предлагали Исера Харела.

Возражения против кандидатуры Амита были связаны только с тем, что он - военный. Сам претендент не пытался спорить с утверждениями, что военный на посту руководителя «Моссада» будет считать своей первейшей обязанностью верность армии. Но в разговорах с друзьями съязвил:

- Моше Даян - министр сельского хозяйства. Но он не заставляет фермеров ходить строем на работу и выполнять распоряжение начальника генерального штаба.

Амит считал себя, прежде всего, слугой своей страны и работником ведомства (гражданского или военного), которое ему поручено. Между тем его сторонники не бездействовали. Они подняли пропагандистскую кампанию по развенчиванию легендарного Харела.

В начале сентября 1963 года премьер-министр Эшкол понял, что не может больше оттягивать решение вопроса о начальнике «Моссада». Он пошел на типичный для него компромисс, который не только никого не удовлетворил, но и был нежизнеспособным. Амит был утвержден в должности руководителя «Моссада», а его близкий друг и бывший заместитель Аарон Ярив стал начальником АМАНа. Харелу было поручено общее наблюдение за деятельностью этих двух ведомств. Он должен был находиться в офисе главы правительства и нести ответственность за всю информацию (как военную, так и политическую), которая поступала к премьер-министру.

Для всех участников этой ситуации наступило трудное время…

* * *

Когда Амит устроился в кабинете Харела, все сотрудники «Моссада» не только своим видом демонстрировали неудовольствие, но и высказывались на этот счет совершенно откровенно. Правда, вскоре он (под презрительными взглядами своих сотрудников) ликвидировал скромный кабинет Харела и переселился в другое помещение, более соответствовавшее его вкусам. С деревянными панелями по стенам, дорогой мебелью и приемной с секретаршей.

Некоторых ветеранов «Моссада» эта роскошь, которую всегда избегал Харел, приводила в ярость. Им больше нравился скромный кабинет «мемунеха». Появились слухи, что Амит транжирит деньги и даже подкармливает своих коррумпированных подчиненных.

Но самой серьезной проблемой оставались взаимоотношения с Харелом. Он был практиком, разработчиком операций и великолепным их исполнителем. Но в роли консультанта, который должен был давать оценку поступавшей информации, быть при этом объективным, он никуда не годился. Не удивительно, что Амит и Ярив относились к нему недружелюбно.

Впрочем, Харел отвечал тем же. А иногда отыгрывался на том, что получал информацию из «Моссада», минуя его шефа, а то и раньше него.

В этой «битве» за моральное превосходство ни Харел, ни Амит победителями не стали. Но молодые сотрудники начали переходить на сторону последнего. Они увидели, что новый начальник стремится модернизировать устаревшую систему «Моссада» в соответствие с современными требованиями.

Но особое впечатление на подчиненных произвело то, как много усилий потратил их шеф, чтобы спасти жизнь израильского разведчика-нелегала Эли Коэна, провалившегося в Сирии, и освободить группу израильтян, арестованных в Египте. Они поняли, что хотя Амит мало походил на Харела, он, несомненно, был достойным его преемником. Они также убедились, что гибкое, но твердое руководство не менее эффективно, чем непоследовательные, импульсивные методы предшественника.

И все-таки Амит был солдатом и действовал с солдатской прямолинейностью. Он учил своих подчиненных:

- Если кто-нибудь преграждает вам путь, открывайте огонь максимальной интенсивности.

Бесспорно, Харел был выдающимся человеком. Но Амит своей деятельностью открыл новую эпоху в истории «Моссада». Он превратил ее в организацию, которая превзошла все достигнутое под началом Харела. Он без отлагательства начал полную перестройку службы. Самым значительным в цепи перемен было то, что впервые «Моссад» стал настоящим партнером АМАНа. Позади остались (во всяком случае, во времена Амита и Ярива) все разногласия, которые отравляли отношения между двумя родственными ведомствами.

В самом «Моссаде» новый руководитель реорганизовал всю систему отношений, существовавшую при Хареле. Они стали более формальными. Правда, по мнению многих старых сотрудников, это привело к бюрократизации аппарата и, как следствие, к полной потере способности «Моссада» функционировать как единое целое.

Теперь каждый начальник отдела имел постоянный доступ к исследовательским материалам военной разведки. Он действовал в строго определенных ему пределах - географических и оперативных. Подобная система способствовала расширению его кругозора, а не замыкала в круге узких проблем.

Амит придавал большое значение новой технологии в своем деле. Но при этом отдавал себе полный отчет в том, что самая совершенная техника не может не только заменить агента, но даже просто уменьшить значение его деятельности. Вскоре он понял и другое: специфические способности агента ни психологическими тестами, ни самыми подробными исследованиями установить невозможно. Можно получить лишь самое общее и поверхностное представление о его характере.

Амит также изменил подход к подбору кадров. Он стал искать потенциальных кандидатов не только в армии, но и в университетах, а также в деловых кругах и среди новых иммигрантов. Особый акцент делался на подборе кандидатов с европейской внешностью и умением одеваться по-европейски, что всегда вызывало в Израиле презрительные усмешки.

За время «правления» Амит удвоил численность сотрудников своего ведомства, ввел новые оперативные приемы, действующие до сих пор. При нем «Моссад» почти не знал неудач (если не считать провал Эли Коэна). Списку его достижений могла позавидовать любая разведка.

Это «Моссад» организовал в 1966 году угон из Ирака (Операция «Пеницилин») советского истребителя МИГ-21, считавшегося тогда лучшим в мире. Два года спустя израильские «рыцари плаща и кинжала» сумели заполучить чертежи французского самолета «Мираж», на основе которых был создан боевой истребитель «Кфир», - «рабочая лошадка» ВВС Ираиля.

Тогда же «Моссад» осуществил операцию «Ноев ковчег», в результате которой из порта Шербур были угнаны французские ракетные катера, построенные специально по заказу Тель-Авива. Но они удерживались Францией из-за наложенного президентом Де Голем эмбарго на поставки Израилю вооружения. Но за них было уже заплачено, так что в «Моссаде» никто не испытывал угрызений совести.

Подобных операций были десятки. Но подлинный триумф приходится на «шестидневную войну», начавшуюся 5-го июня 1967 года. Благодаря «Моссаду» и АМАНу, в израильском генеральном штабе знали о противнике абсолютно все - оперативные планы, дислокацию войск, местонахождение аэродромов, баз, складов и даже личные данные и психологические характеристики полевых командиров.

Впрочем, справедливости ради следует упомянуть и об одном весьма серьезном провале Амита - убийстве видного марокканского оппозиционера Мехди Бен-Барки, который был заочно приговорен в к смертной казни. Служба безопасности Марокко, возглавляемая генералом Мухаммадом Уфкиром, решила привести приговор в исполнение независимо от местонахождения Бен-Барки. Уфкир попросил помощи у Амита, с которыми они давно были знакомы. Шеф «Моссада», опасаясь, что его отказ отрицательно скажется на положении евреев в Марокко, согласился. В конце 29 октября 1965 года израильские агенты устроили Бен-Барке западню, выманив его из Женевы в Париж. В тот же день люди Уфкира застрелили оппозиционера и закопали тело в саду виллы в пригороде Парижа.

* * *

Меир Амит пробыл на посту директора Института разведки и специальных задач до 1969 года. Сняв военную форму, он занял кабинет президента самого крупного в Израиле промышленного объединения «Кур», офис которого располагался в сером особняке на улице царя Шаула в Тель-Авиве. Кстати, неподалеку от штаб-квартиры «Моссада».

По словам, знавших Амита людей, после ухода в отставку он не очень изменился. Даже пребывание в Колумбийском университете в Нью-Йорке, где он изучал вопросы, связанные с заключением всякого рода сделок, не превратило его в прожженного дельца. Он остался армейским офицером, который думает медленно, но основательно, и который уверен, что правильный путь - это залог успеха.

ЦВИ ЗАМИР - НЕПРИМЕТНЫЙ ГЕНЕРАЛ

Четвертый шеф «Моссада» Цви Замир (он же - Заржевский), или просто Цвика, никакой деятельностью, близкой к разведке, никогда в своей жизни не занимался. Поэтому он был не менее других удивлен решением премьер-министра Леви Эшкола назначить его руководителем этого секретного ведомства. Профессионалы «Моссада» были просто обескуражены таким назначением.

Почему же именно Замир был выдвинут на один из самых важных и ответственных постов в Израиле? Потому что лидеры лейбористской партии считали его «свои человеком».

Решение Эшкола было обусловлено еще одним обстоятельством. После двух десятилетий сильных и самоуверенных руководителей разведки премьер-министр хотел видеть на этом посту совсем другую фигуру.

На вопрос «Как можно ожидать, чтобы столь неопытный человек справился с такой деликатной работой?» израильский премьер бодро ответил:

Все будет в порядке. Через год-два он научится.

* * *

Замиру действительно потребовалось два года, чтобы понять и освоить все особенности новой сферы деятельности. Работая днями и ночами, прислушиваясь к мнению профессионалов, он стал не только мастером своего дела, но и создал собственный стиль, ввел методы, отличавшиеся от тех, которыми пользовались его предшественники.

Его доклады правительству отличались исчерпывающей полнотой. Он никогда ничего не пытался скрыть, беря на себя ответственность и за успехи, и за провалы. Голда Меир, став премьер-министром, доверяла Замиру безоговорочно.

Он родился в 1924 году в Польше и в том же году был увезен в Израиль, куда эмигрировали его родители. В 1942-м вступил в ряды ПАЛЬМАХА (ударные отряды подпольной еврейской армии «Хаганы»), а в 1944-м стал дивизионным командиром.

За деятельность, связанную с осуществлением программы нелегальной иммиграции евреев в Палестину, он был арестован британскими властями. Во время первой арабо-израильской войны в 1948 году сражался в Иерусалиме и его окрестностях.

В 1950-м Замир был назначен инструктором на курсы повышения квалификации для старших офицеров. А в 1953-м сам отправился в Англию на стажировку. По возвращении был командиром пехотной школы. В 1956-м получил повышение в должности: его назначили инструктором в министерство обороны.

Через год он взял отпуск, чтобы сдать экзамены на степень бакалавра по гуманитарным наукам в Иерусалимском университете. Вскоре получил звание бригадного генерала.

С 1962-го года Замир возглавлял Южное войсковое соединение, а 15-го июля 1966-го был назначен военным атташе в Лондон. Поэтому в «шестидневной войне», начавшейся 5-го июня 1967 года, он не участвовал. Для офицера израильской армии это считается недостатком, равносильным неспособности выполнять свои супружеские обязанности.

* * *

И вот самый непрезентабельный из всех израильских генералов Цвика Замир занял кресло шефа «Моссада». В начале своей деятельности ему удалось избежать внутренних беспорядков и передряг, которые сопровождали появление каждого из его предшественников. Пусть он не был идеальным кандидатом на пост руководителя этой спецслужбы, но он оказался, как выяснилось позднее, человеком, способным заставить своих сотрудников работать с полной отдачей сил.

Если Меир Амит был для них боссом, то Замир походил скорее на председателя комитета. Стоило старшим офицерам «Моссада» освоиться со стилем его работы, как они признали нового шефа. Все они были профессионалы с многолетним стажем, и могли теперь использовать свои профессиональные качества гораздо полнее, чем раньше.

В 1969 году, когда Замир занял должность начальника «Моссада», борьба с палестинским террором, исходившим от организации «Черный сентябрь», была в самом разгаре. 5-го сентября 1972-го года боевики этой организации убили на 20-х олимпийских играх в Мюнхене почти всю израильскую команду.

Когда случилась эта трагедия, Замир немедленно вылетел в Мюнхен и начал переговоры со своими немецкими коллегами из службы безопасности. Он просил западногерманских чиновников разрешить ему пустить в дело израильских спецназовцев, но получил отказ. Поэтому он был вынужден бессильно наблюдать с контрольной вышки мюнхенского аэропорта, как плохо подготовленные немецкие «командос» проводили свою акцию освобождения, но не смогли убить всех террористов первым залпом. Трое оставшихся в живых палестинцев открыли огонь по находившимся в вертолетах скованным наручниками спортсменам и забросали их гранатами.

Репутация «Моссада» пострадала, а Замир был лишен некоторых своих полномочий. Они перешли к любимцу премьер-министра Голды Меир генералу Аарону Яриву, которого она назначила своим советником по борьбе с терроризмом.

Между Замиром и Яривом отношения сложились нелегкие. Как-никак, а назначение последнего явилось выражением недоверия шефу «Моссада» и способствовало уменьшению его влияния. Правда, Замира утешало одно: после трагедии в Мюнхене последовали кардинальные изменения в статусе его ведомства. Но главное - был вдвое увеличен бюджет.

Глава правительства сказала Замиру:

- Вы получаете полную свободу действий. Я хочу, чтобы все причастные к убийству наших спортсменов были уничтожены, как бешеные псы.

Аналитики «Моссада» после многих недель тяжелой работы составили список этих «причастных» из 13 имен. Подготовительный период занял несколько месяцев, в течение которых была создана специальная группа «Мицвах элохим» («Гнев божий»). Потом началась жестокая война в парадных, отелях, на улицах европейских городов, в Бейруте, в частных квартирах и кабинетах, принадлежавших респектабельным деловым людям.

Все чаще газеты сообщали о загадочной гибели то одного, то другого араба, имена которых ничего не говорили широкой публике. И каждый раз из «черного» списка «Моссада» вычеркивалось одно имя. Настал день, когда мюнхенский счет был закрыт…

Нельзя не упомянуть дерзкую операцию «Весна молодости», разработанную Замиром и Яривом, и осуществленную израильским спецназом совместно с агентами «Моссада» в апреле 1973 года. Тогда, напомню, в своих квартирах в центре Бейрута были ликвидированы три видных деятеля Организации освобождения Палестины (ООП).

* * *

Между тем приближался октябрь 1973-го года… Египтяне, осуществляя операцию по дезинформации израильтян, убеждали мировую общественность, что египетская армия не собирается нападать на еврейское государство. Обычно недоверчивые израильские генералы на этот раз принимали все за чистую монету. Они пришли к убеждению, что войны не будет.

Замир не был столь спокоен и самоуверен, как его военные коллеги. В середине сентября ему стало ясно, что Египет и Сирия планируют широкомасштабную войну. Информация, поступавшая из стран Ближнего Востока и Европы, подтверждала это. «Моссад» получил свыше 400 сообщений, которые были переданы военной разведке. На них не обратили внимания…

За два дня до начала войны ЦРУ предупредило Замира: «По нашим сведениям, арабы намереваются напасть на вас». Когда это сообщение он передал шефу военной разведке, тот спокойно ответил: «Я не уверен в этом».

Тогда Замир тайно отправился в поездку по европейским странам. Он сам хотел разобраться с этой проблемой. Утром 6-го октября он отправил премьер-министру Голде Меир отчаянное сообщение: «Сегодня начнется война!» Он опоздал…

В первый же день войны израильская армия потеряла 500 человек убитыми и свыше 1000 раненными. Всего же в ходе войны Судного дня Израиль потерял 3000 солдат и офицеров, 900 танков и 250 самолетов.

После пяти лет пребывания на посту директора «Моссада» Цви Замир вышел в отставку - таким же бесцветным и неприметным, каким он был в начале своей карьеры. Его «вахта», закончившаяся в 1974 году, была отмечена двумя крупными провалами: скандалом в норвежском городе Лиллехаммере и войной «Судного дня», хотя последняя не компрометировала его лично.

ИЦХАК ХОФИ - ОДЕССИТ ПО КРОВИ.

В 1974 году Ицхак Рабин, сменивший Голду Меир на посту премьер-министра, назначил командующего Северным округом генерала Ицхака Хофи шефом «Моссада». Изумились даже близкие к Рабину люди.

- Разве может такой человек руководить организацией, требующей интеллектуальной изощренности? - недоумевали они.

- Ваши интеллектуалы чуть было не погубили страну, - парировал премьер. - Хака (так называли Хофи друзья) - единственный, кто предвидел войну Судного дня, не располагая секретной информацией.

Действительно, командующий Северным округом был единственным, кто, рискуя карьерой и репутацией, бил тревогу. Он не уставал твердить, что эскалация сирийских военных приготовлений - это прелюдия к войне, которая может разразиться в любое время.

Хофи оказался прав. 6-го октября 1973 года в 14-30 началась самая тяжелая из всех войн, которые когда-либо приходилось вести Израилю.

* * *

В возрасте 47 лет Хофи стал третьим «саброй» (в переводе с иврита «сабра» означает «кактусовый плод» - так называют евреев родившихся в Израле), возглавившим «Моссад». Как и большинство представителей его поколения, Хофи вступил в «ПАЛМАХ», принимал участие в войне 1948 года и (также как Амит и Замир) решил посвятить себя военной карьере.

Будущий шеф «Моссада» родился в семье иммигрантов из Одессы. Он рос в тель-авивском квартале бедноты, где жили и тяжелым трудом добывали хлеб насущный евреи-ашкенази - выходцы из Восточной Европы.

Его отец был мягким и добрым, боготворившим свою жену и, естественно, находившимся у нее под каблуком. Это от матери Хофи унаследовал упорство, обстоятельность и несокрушимость воли.

Израильский журналист Владимир Фромер, не раз встречавшийся с Ицхаком Хофи, пришел к выводу, что он из тех людей, которые в экстремальных ситуациях умеют сконцентрировать волю, интеллект и силу духа. Так было на Голанских высотах во время войны Судного дня. Солдаты Хофи встретили противника в полной боевой готовности и выстояли.

Правда, об истиной роли командующего Северным округом знали не многие. Уж слишком негеройский вид был у генерала. Круглое, похожее на подрумяненный блин лицо, мясистый нос, не имевший ничего общего с классическими римскими, греческими или семитскими лицами. Живот, свободно нависавший над ремнем, какая-то округлость всех линий. Его можно было принять за бухгалтера, за строительного подрядчика, за кого угодно, но не за генерала. Только глаза, выразительные, темные, спокойные, свидетельствовали о том, что внешность бывает обманчива.

Как бы то ни было, но Рабин назначил начальником «Моссада» Ицхака Хофи - единственного человека, пробившего тревогу в канун войны. Восемь лет он занимал этот пост. По оценке израильских экспертов, самые значительные политические и военные достижения Израиля связаны именно с тем периодом, когда разведку возглавлял Хофи.

Операция в Энтебе (Уганда), предотвращение покушения на египетского президента Анвара Садата, бомбардировка иракского ядерного центра (Операция «Вавилон») и многие другие операции, о которых мы ничего не знаем и, возможно, не узнаем никогда.

Хофи не был гением разведки, но его всегда уважали за трудолюбие и серьезный подход к делу. Продолжая традицию на окружение арабских государств «периферийными друзьями», он понимал, что Израилю нужно двигаться дальше и искать урегулирования с самими арабами.

Вслед за Иорданией, Марокко и первоначальными контактами с Египтом настала очередь Ливана. Главным мотивом по-прежнему было установление «периферийных» отношений с христианской маронитской общиной Ливана. Он считал, что приобретение связей в Бейруте откроет возможности непосредственного выхода на лидеров исламского мира.

Тайная дипломатия «Моссада» отлично согласовывалась с борьбой против терроризма, которая проникла даже в самое сердце Африки. Эти тайные контакты очень пригодились, когда 27 июня 1976 года в угандийском аэропорту Энтебе совершил посадку захваченный террористами французский авиалайнер. На его борту находились 250 пассажиров, из которых больше 80 были израильтянами. Террористы решили взять в заложники только израильских граждан, отпустив всех других иностранцев.

Израиль решил освободить заложников путем силовой операции. 3-го июля заложники были освобождены. Этот успех был обеспечен превосходной закулисной работой тайных агентов «Моссада».

Еще одним направлением деятельности Хофи стало Марокко. Ему удалось заручиться согласием марокканского монарха на организацию встречи между представителями Египта и Израиля. Дело в том, что премьер-министр Менахем Бегин пытался добиться того, что не удалось Рабину: достичь мира с Египтом - самым мощным противником Израиля. Хофи организовал такую встречу. Она и открыла путь для исторического визита в ноябре 1977 года египетского президента Анвара Садата в Иерусалим.

Хофи пришлось работать с двумя премьер-министрами - Ицхаком Рабином и Менахемом Бегином. И тот, и другой относились к нему с огромным уважением.

* * *

Сегодня бывший глава «Моссада» с женой Эстер живет в Рамат-Гане. Он ни в чем не изменил своих привычек. Любит книги, музыку, садик возле дома, им же посаженный и выращенный. Он терпеть не может политиков и журналистов. Болтунов, по его мнению. Воспоминаний, к сожалению, писать не собирается…

НАУМ АДМОНИ - БЕСЦВЕТНЫЙ СЕРЕДНЯЧОК

27 июня 1982 года на пост директора «Моссада» был назначен заместитель Хофи - Наум Адмони. Это был первый случай, когда агентство возглавил кадровый разведчик, сделавший карьеру в рядах «Моссада».

Публично имя Адмони не называлось. В кругах разведки его считали «бесцветным середнячком», «менеджером» и бюрократом, человеком тусклым, но стабильным и целеустремленным. Ему было 53 года, он получил образование в Америке, 28 лет провел на оперативной работе в различных странах, и прошел все ступени служебной лестницы.

* * *

Наум родился в 1929 году в Иерусалиме в семье польских эмигрантов. Оказавшись в Палестине, они сменили свою фамилию с Ротбаум на Адмони. Его отец был архитектором Иерусалимского парка, и семья жила в фешенебельном квартале Рехавия, недалеко от отеля «Царь Давид». Значительное число израильских лидеров, появившихся на политической арене после создания государства Израиль, были выходцами из района Рехавия: правительственные чиновники, министры, университетские профессора, военные и разведчики.

В юношестве Адмони входил в «ШАЙ» - разведывательное подразделение организации «Хагана». Вскоре после войны 1948 года он поехал учиться в университет Беркли в Калифорнию. Там он подрабатывал в еврейской воскресной школе, в синагоге, а также на фабрике, выпускавшей военное обмундирование для вооруженных сил США.

В Калифорнии он женился и позже вспоминал, что время, проведенное им на Западном побережье, было лучшим в его жизни. Это был единственный период, когда он не находился в постоянном напряжении, связанном с двойной жизнью и борьбой разведчика против врагов Израиля.

Адмони мечтал стать дипломатом. Но по возвращении в Израиль стал инструктором в специальной академии в Иерусалиме. Он провел около 30 лет в различных резидентурах от Вашингтона до Эфиопии в качестве оперативного работника или офицера связи, принимал участие во всех совместных с ЦРУ проектах и был экспертом в области альтернативной дипломатии «Моссада».

Однако в том, что касалось тайных операций против настоящих врагов Израиля, его практический опыт был невелик. Он не был авантюристом и убийцей, но его уважали за солидность и прилежание.

Его самая успешная операция - убийство в 1988 году в небольшом городке близ столицы Туниса заместителя командующего вооруженными силами Организации освобождения Палестины Халиля Вазира больше известного как Абу-Джихад.

ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ ШАБТАЯ ШАВИТА

Даже теперь, после выхода в отставку, бывший руководитель «Моссада» Шабтай Шавит не собирается распространяться по поводу деятельности организации, которой отдал 33 года жизни, и которую возглавлял в течение семи лет. По его глубокому убеждению, словоохотливость и откровенность отнюдь не являются теми качествами, которые способствуют успешной карьере сотрудника разведки. Он также не в восторге от решения правительства рассекретить имя главы «Моссада».

- Тот, кто утверждает, что публикация имени руководителя спецслужбы отвечает принципу свободы информации в духе лозунга «общественность имеет право знать», - либо глупец, либо негодяй, - считает Шавит.

Что касается личной жизни сотрудников секретных служб, то и тут он не стал бы распахивать двери перед широкой публикой. По его мнению, «стоит чуть-чуть нарушить конспирацию - и вот уже маленькая трещинка начинает разрастаться, и полный провал становится всего лишь делом времени».

Став в 1996 году гражданским лицом, бывший шеф «Моссада» согласился чуть-чуть приподнять завесу секретности. Одним из первых, с кем он решил поделиться воспоминаниями, был корреспондент израильского журнала «Алеф».

* * *

В отличие от других руководителей «Моссада», которые принимали эту должность, будучи генералами ЦАХАЛа (Армия обороны Израиля), овеянные славой сражений (Меир Амит, Цви Замир, Ицхак Хофи и др), Шабтай Шавит демобилизовался в чине сержанта. Мало того, за время службы он отсидел десять суток на гауптвахте.

- Этот арест, - считает бывший шеф «Моссада», - по-видимому, изменил направление всей моей жизни и вывел на дорогу, которая, в конечном счете, привела меня к должности руководителя секретной службы.

Отношения с армией у Шабтая не сложились с самого начала. За неделю до призыва умер его отец, и он явился на службу после семи дней траура небритым. Объяснение, что борода отросла за время траура, показалось командирам неубедительным. Они были уверены, что новобранец ловчит, чтобы избавиться от необходимости ежедневно бриться. Больше того, они решили, что имеют дело с хитрецом и пронырой - то, что на израильском армейском сленге называется «артист». Не удивительно, что они начали устраивать ему «веселую жизнь».

Шабтай решил, что во время службы будет стараться не высовываться, жить по принципу «я - человек маленький», а после армии вернется в университет.

После курса молодого бойца его, знающего арабский язык, отправили служить в военную комендатуру Южного военного округа. Там ему пришлось стать свидетелем ряда несправедливостей, чинимых по отношению к местному населению. Сегодня, по прошествии многих лет, Шавит считает, что со стороны руководства армии было безответственным доверять 18-летним парням, вчерашним школьникам, работу с очень непростой группой населения. Новобранцы сталкивались с такими явлениями, как протекция, контрабанда, взяточничество и тому подобное. Некоторым власть ударяла в голову, они начинали чувствовать себя повелителями покоренного народа.

Шавиту все это очень не нравилось, и его недовольство не укрылось от внимания военных чиновников. Впрочем, не надо думать, что именно это привело к десятидневной отсидке на гауптвахте. Причина куда прозаичней…

Он был дежурным по подразделению. Его должны были сменить перед завтраком. Он отправился в столовую, а сменщик не явился. В результате - арест на десять суток.

Именно в этот момент, когда карьера Шавита, казалось, достигла низшей точки падения, в его судьбе произошла перемена, которая, в конечном счете, привела «арестанта» на самую вершину пирамиды - в кресло руководителя «Моссада». Приятель, с которым он познакомился при прохождении курса молодого бойца, узнав о его злоключениях, навестил горемыку. Выяснив, насколько он владеет арабским языком, приятель посоветовал ему попытаться поступить в особое подразделение при генеральном штабе. Оно в тот момент только создавалось, и никто еще не знал ни о его существовании, ни о назначении.

И хотя Шавит мечтал лишь о досрочной демобилизации, чтобы продолжить образование в университете (так ему было обещано), он все-таки встретился с инициатором создания спецподразделения Авраамом Арноном. После беседы Шавит принял решение остаться в армии.

- Трудно было устоять перед доводами Арнона, - признался позднее бывший шеф «Моссада». - Он предложил мне испытать себя в работе, характер которой определил так: для нас нет ничего невозможного.

Начав службу в новом подразделении, Шавит сразу же обратил внимание на то, что все бойцы были восточного происхождения, свободно владевшие арабским языком, и с внешностью типичной для жителей Ближнего Востока. Он был среди них единственным «европейцем».

Состав этого подразделения набирался по принципу «приведи товарища». То есть каждый новый солдат принимался по рекомендации уже принятого бойца. Надо сказать, что на начальном этапе деятельности «подразделения специального назначения» при генеральном штабе его можно было целиком погрузить на одну военную машину. Перевернись она в какой-то момент - и нет спецназа.

Первым делом бойцы стали осваивать прыжки с парашютом. Лишь после этого им официально объяснили цели и задачи подразделения. Речь шла о боевых операциях на территории противника, проводить которые они должны были, маскируясь под арабов.

Первая такая операция была проведена ими на сирийской территории. Шавит в ней не участвовал. Его включили в группу, которая выполняла задание в Иордании.

Несмотря на секретность, которыми была окутана деятельность «особого подразделения», некоторые слухи все же просочились, и множество претендентов приходили предлагать свои услуги. Однажды во дворе базы появился худенький юноша невысокого роста.

- Никто не знал, кто он такой, - рассказывает Шабтай. - Внезапно из кабинета до нас долетел рассерженный голос лейтенанта Эруля, который кричал Арнону: «Что ты водишь ко мне всяких юнцов?» Этот юноша был никто иной, как будущий командир подразделения, а затем начальник генерального штаба и премьер-министр - Эхуд Барак.

Опыт службы в «особом подразделении» при генеральном штабе сказался на деятельности Шавита в качестве главы «Моссада». Он всегда уделял большое внимание сотрудничеству и координации действий с военной разведкой (АМАНом).

* * *

Но до «Моссада» путь был еще не близкий. Незадолго до демобилизации Арнон принялся уговаривать Шавита пойти на офицерские курсы и стать кадровым военным. Он прельщал молодого человека возможностью быстрой карьеры, обещал ему задания с приключениями на море, в воздухе и на суше. Спецназовец, мечтавший учиться в университете, отказался.

И вот Шабтай - безработный демобилизованный солдат. Дважды в неделю, как заведено, он отмечается на бирже труда. Работа вскоре находится: его посылают в головное отделение банка «Леуми». У способного молодого человека, готового учиться, были неплохие шансы преуспеть на этом поприще.

Однако карьера банковского работника как-то сразу не задалась. На беседе в отделе кадров он заявил, что пиджака и галстука у него нет и что вообще эту «форму» он носить не собирается. Нестандартному сотруднику нашли место в отделе безналичных расчетов - в подвале банка, подальше от глаз посетителей.

Некоторое время спустя Шавита взяли на работу в отдел советника главы правительства по арабским делам Ури Лубрани. Зарплату ему положили чисто символическую. Но работа была по душе. Одновременно он начал учиться в Иерусалимском университете на отделении востоковедения: арабский язык и литература.

На втором курсе в первый день занятий Шавит познакомился со своей будущей женой Яэль. Ее нисколько не смущало его происхождение - из рабочего квартала Хайфы. Через десять месяцев они поженились.

- Честно говоря, мы вовсе не собирались вступать в брак, - вспоминает Яэель. - Эта идея возникла в результате одного происшествия: меня кто-то обидел и я, вся в слезах, рассказала об этом Шабтаю. Он, не зная, как меня утешить, сделал мне предложение. И действительно, я успокоилась.

Получив первую степень, Шавит по рекомендации своего бывшего командира Авраама Амнона поступил на работу в "Моссад". Амнон убедил новоиспеченного бакалавра, что с его боевым опытом он «тут же станет генералом».

Однако служба началась с разочарования. Перед собеседованием в приемной комиссии Шавит заручился некими обещаниями начальника одного из отделов «Моссада» Рехавии Варди, но комиссия не пожелала принять их во внимание. Молодой человек сказал: «Благодарю» - и вышел, «чтобы уже никогда не возвращаться». Так рассказывал об этом Шавит в одном из своих интервью.

Но Рехавия, очевидно, не желая упускать перспективного сотрудника, позвонил Шабтаю и обещал все уладить. Шавит был принят на работу, но один из членов комиссии написал в своем отчете: «У этого сотрудника, скорее всего, будут проблемы с дисциплиной».

Надо заметить, что бунтарский дух отличал Шавита на протяжении всей его жизни. Хорошим примером может служить история его поступления в реальное училище в Хайфе. Так, директор заведения доктор Шапиро ясно объяснил Шабтаю, что учащиеся вверенного ему учреждения могут быть членами лишь одного молодежного движения - «Хацофим» («Скауты»). Однако строптивый юноша позволил себе не согласиться с наставником и привлек к разгоревшемуся спору своего отца, директора начальной школы. Между двумя деятелями системы образования состоялся бурный разговор на повышенных тонах, в результате которого Шабтай вопреки существовавшей практике был принят в училище, оставаясь членом движения рабочей молодежи.

Те же черты характера проявились много лет спустя, в самый драматический момент, когда решался вопрос о назначении Шавита на пост руководителя «Моссада». Из-за его «недипломатического» поведения назначение едва не сорвалось.

Главе правительства Ицхаку Шамиру предстояло выбрать между двумя кандидатами: начальником военной разведки генералом Амноном Липкиным-Шахаком и Шавитом, который был тогда заместителем уходившего в отставку руководителя «Моссада» Наума Адмони. Кандидатура Липкина-Шахака была выдвинута министром обороны Ицхаком Рабином.

Какие могли быть шансы у сержанта запаса против генерала, которого к тому же поддерживал шеф военного ведомства? Тем не менее, у Шамира были свои соображения на этот счет. Он считал важным назначить на пост главы «Моссада» человека, выросшего внутри этой организации.

Шавит в тот момент выполнял задание за границей. Узнав о предстоящем назначении, он вернулся в Израиль на одни сутки, чтобы встретиться с Шамиром. В разговоре с премьер-министром Шавит заявил, что если не получит этой должности, то из «Моссада» уйдут сразу два руководителя высокого ранга: Адмони и он сам, его заместитель.

Глава правительства был в ярости.

- Что он себе воображает, этот Шавит, если может угрожать мне? - сказал он потом кому-то из своего окружения.

Но во время беседы премьер не показал виду, что возмущен. Он просто ничего не ответил.

Тем не менее, именно Шавит был назначен на пост руководителя «Моссада». Описанная стычка никак не повлияла на характер его сотрудничества с премьер-министром. Когда Шамира сменил Ицхак Рабин, с ним также были налажены хорошие рабочие отношения, основанные на доверии и взаимопонимании.

* * *

Но вернемся к тому времени, когда Шавит только поступил на службу в «Моссад». Его деятельность началась с очень незначительной должности. Часами приходилось сидеть за столом, занимаясь бумажной работой.

- Несмотря на то, что моя непосредственная работа была серой и скучной, - рассказывал позднее Шавит, - с самого первого момента я ощущал напряженную, насыщенную драматизмом атмосферу этого учреждения.

Через полтора года, в течение которых бумажной работы становилось все меньше, а непосредственного касательства к разведывательным операциям все больше, пришло время Шавиту получить первое задание за рубежом.

- Куда меня пошлют? - спросил начинающий разведчик своего начальника.

- В очень опасное место, - ответил тот.

Подготовка к заданию включала обучение конспирации, умению уходить от слежки, обращению с фотокамерой. И еще некоторым навыкам, хорошо известным любителям шпионских боевиков.

В день отъезда жена Шавита узнала, что беременна. Условия работы в стране, куда молодые супруги отправлялись вдвоем, были тяжелыми. Угнетало одиночество, доводил до исступления жаркий пустынный климат. Шавит, чувствовавший себя в «Моссаде» новичком, стеснялся попросить машину с кондиционером: мол, что скажут люди.

Родные с обеих сторон, разумеется, не знали, где находятся Шабтай и Яэель. В письмах домой супруги описывали воображаемые красоты, не имевшие ничего общего с местом их пребывания. После рождения дочери счастливые родители перешли к описанию ее физических совершенств и интеллектуальных достижений.

Через четыре с половиной года у четы Шавит появилась возможность переехать в другую страну. Им было все равно куда, лишь бы дышать другим воздухом. Была только одна страна, куда они просили их не посылать: на это были свои причины. Тем не менее, их послали именно туда.

В Европе жизнь оказалась не легче, чем на прежнем месте. Большую часть времени супруги были разлучены. Шавит лишь изредка наведывался домой. Только он мог звонить жене, и Яэль никогда не знала, где он находится.

Через семь лет жизни за границей они вернулись в Израиль. К тому времени у них уже было трое детей: Михаль, Рут и Ариэль. Дом, который они купили еще на стадии проектирования, был готов. Но старые друзья и знакомые, весь круг общения - все это исчезло.

- Мы оказались в вакууме, - жаловалась Яэль. - Когда столько лет живешь за границей, приходится восстанавливать старые связи или заводить новые знакомства.

- Поступая на службу в «Моссад», человек заранее ограничивает свой круг общения, хотя он не сразу это осознает, - добавляет Шавит. - Вознаграждение он находит в общении внутри организации с людьми, для которых интерес к работе определяется не только зарплатой и уровнем жизни.

Со временем Шавит возглавил одно из подразделений «Моссада». Большинство операций, осуществленных под его руководством, не освещались средствами массовой информации. А между тем, среди них были десятки операций по предотвращению террористических актов в Израиле и против израильских учреждений за рубежом.

Через пять лет напряженной работы в качестве руководителя подразделения «Моссада» Шавит отправился в США для завершения образования.

- Учеба в Гарварде открыла передо мной горизонты, о которых я даже не подозревал, - вспоминал позднее Шавит. - Это был год очень напряженной работы. Знания, полученные в университете, я пытался применить в своей работе в качестве начальника отдела «Моссада».

* * *

Шабтай Шавит возглавлял «Моссад» в течение семи лет. Оставив эту должность, он в очередной раз повел себя не так, «как принято». По крайней мере, не так, как от него ожидали. Вместо того, чтобы пойти в политику или заняться коммерческой деятельностью, бывший шеф израильской разведки принял решение возглавить больничную кассу «Маккаби».

- Я знал, что мне будет нелегко найти себе занятие на вторую половину своей жизни, - признался Шавит в интервью журналу «Алеф». - Во всем мире наберется, может быть, пятнадцать должностей такого же уровня, как пост руководителя «Моссада». Я не просил предоставить мне государственную должность. Я не знал, чего хочу, но точно знал, чего не хочу делать.

Предложение занять пост генерального директора «Маккаби» он поначалу воспринял как неудачную шутку. Но потом согласился.

- В чем я уже выиграл, приняв предложение, - смеется Шавит, - так это в том, что теперь, когда моих детей, которые уже сами стали родителями, спрашивают, кем работает их отец, они с чистой совестью отвечают: «Наш папа работает в больничной кассе».

ДАНИ ЯТОМ - ШЕФ-НЕУДАЧНИК

Наверное, Дани Ятом, занявший в 1996 году кресло шефа «Моссада», еще пребывал бы на этом посту, если бы ни громкий провал в Иордании в сентябре 1997 года. На карьере главного шпиона пришлось поставить крест…

* * *

Он родился в Натании в 1945 году в семье владельца рыбного магазина. В школе Дани проявил способности в математике и физике. В 1963 году был призван на службу в ЦАХАЛ (Армия обороны Израиля), где сделал блестящую карьеру.

Его служба началась в элитном подразделении «Сайерет Маткаль» - спецназе генерального штаба. Он закончил офицерские курсы и во время «шестидневной войны», начавшейся 5 июня 1967 года, командовал группой cпецназа.

В мае 1972 года он участвовал в освобождении самолета, захваченного террористами из организации «Черный сентябрь». Кстати сказать, в этой операции принимали участие бывшие премьер-министры Израиля - Эхуд Барак и Биньямин Нетаниягу.

В том же году Ятом перешел в танковые войска на должность командира роты. Во время войны Судного дня сражался против египетских войск на Синайском полуострове в составе танковой бригады.

В начале 80-х он получил назначение на должность офицера Оперативного Управления танковых войск. Позднее его направили на курсы повышения квалификации в США. Вернувшись в Израиль, он получил новую должность: начальника отдела по разработке военной доктрины танковых войск. Затем он руководил научно-исследовательским отделом при министерстве обороны. Одновременно учился на физико-математическом факультете в иерусалимском Еврейском университете.

В 1983-85 годах Ятом был военным секретарем министра обороны, после чего получил под свое командование танковую бригаду. Два года спустя его назначили начальником отдела планирования и присвоили звание генерала.

В декабре 1990 года министр обороны Моше Аренс назначил Ятома на пост командующего Центральным военным округом. Это была его последняя должность в ЦАХАЛе.

Три года спустя Ятом стал военным советником ныне покойного премьер-министра Ицхака Рабина. Однако в январе 1994 года погиб Нехемия Тамри, сменивший его на посту командующего, и Рабин попросил Ятома вернуться на прежнюю должность.

Вскоре после этого произошли кровавые события в Хевроне - массовое убийство арабов Барухом Гольштейном. Была создана специальная комиссия Меира Шамгара по расследованию случившегося. С ее деятельностью связан, пожалуй, самый тяжелый период во всей карьере Дани Ятома. Но он вышел полностью чистым из этой весьма неприятной истории, вернулся в канцелярию премьер-министра и занял свою прежнюю должность - военного советника Ицхака Рабина.

* * *

В 1996 году Ятом занял кресло руководителя «"Моссада». С первых шагов он уделял особое внимание исламистским группировкам, а также Организации Освобождения Палестины, контролировавшей к тому времени сектор Газа и часть Западного берега реки Иордан.

Ятом придавал огромное значение техническому совершенствованию внешней разведки. Он лично контролировал вопросы, связанные с введением новых систем высоких технологий. Одно из главных его достижений на посту шефа секретной службы - возвращение «Моссада» на Африканский континент.

В прошлом израильская разведка играла огромную роль в закулисной политике данного региона. Однако со временем позиции были утрачены. Именно благодаря Ятому израильтяне вновь стали весьма влиятельной силой в африканских «разборках». При нем «Моссад» значительно укрепил свои связи со спецслужбами ЮАР. Именно при содействии этого ведомства правительство Нельсона Манделы ликвидировало несколько белых экстремистских организаций.

Надо сказать, что на начальном этапе отношения между Ятомом и тогдашним премьер-министром Биньямином Нетаниягу были весьма близкими и доверительными. Во многом это объяснялось их старым знакомством. В период армейской службы Дани Ятом некоторое время был начальником Нетаниягу в «Сайерет Маткаль». Однако постепенно отношения между ними изменились. Глава правительства со временем стал все больше вмешиваться в оперативные вопросы деятельности «Моссада». Именно это, в конце концов, и привело к одной из самых драматических историй в судьбе Дани Ятома.

В начале сентября 1997 года экстремистская палестинская организация ХАМАС провела несколько крупных террористических актов в Израиле и за рубежом. Нетаниягу решил продемонстрировать своим избирателям, что «борьба с террором» - не пустой предвыборный лозунг. Несмотря на возражения Ятома, глава правительства настоял на проведении спецоперации «Моссада» в Амане. Цель - ликвидировать одного из лидеров Хамаса - Халеда Машаля, проживавшего в Иордании.

Выступая против этого замысла, Ятом утверждал, что подобные действия могут резко осложнить отношения между еврейским государством и иорданским королевством. Однако политическое руководство Израиля, как это уже случалось, не посчиталось с мнением руководителя спецслужбы. Операция, как известно, закончилась громким провалом.

Разразившийся скандал ударил не только по отношениям между двумя странами, но и по имиджу самого «Моссада». Премьер-министр фактически переложил всю ответственность за неудачу на своего бывшего командира.

К этому прибавилось следствие по делу Иегуды Гиля, начавшееся в октябре того же 1997 года. Этот ветеран «Моссада» долгое время предоставлял своему начальству «секретную» информацию, якобы полученную от завербованного им сирийского генерала. В действительности эти «секретные сведения» он просто высасывал из пальца.

Ситуация усугублялась еще и тем, что средства, выделяемые на «сирийского генерала», Гиль присваивал себе. Нетаниягу вновь возложил ответственность на Ятома.

Вскоре шефа «Моссада» постигла еще одна крупная неудача, которая стала последней в его короткой карьере на посту шефа секретной службы.

21 февраля 1998 года швейцарская полиция арестовала одного из сотрудников «Моссада» Ицхака Бен-Таля, разрабатывавшего ливанца Абдаллу аль-Зейна. Последний занимался в Европе сбором средств для проиранской экстремистской организации «Хезболлах». В результате Ятом был вынужден 24 февраля 1998 года подать в отставку.

* * *

После ухода из «Моссада» он нашел применение своему опыту в сфере безопасности. Вместе с бывшим сослуживцем, начальником отдела «Цомет» (иностранная агентура) Ави Даганом, он создал фирму под названием «SCG» (Рама-Ган). Особых успехов они достигли в странах третьего мира. Здесь бывшему шефу «Моссада» очень пригодились его старые связи в Африке и Латинской Америке.

В середине 1999 года Ятом стал главой военно-политического кабинета при канцелярии премьер-министра. На новом посту он играет весьма существенную роль в переговорном процессе. Так, например, в начале августа нынешнего года он тайно посетил Оман, Катар и Объединенные Арабские Эмираты. В ходе прошедших бесед представители этих стран заверили его: если будет достигнута договоренность с палестинцами, то будут установлены полномасштабные дипломатические отношения с Иерусалимом.

Перед этим он побывал в Европе и провел переговоры с несколькими высокопоставленными сотрудниками местных дипломатических ведомств, а также с представителями США. В ходе состоявшихся бесед рассматривались вопросы возобновления израильско-сирийского диалога.

ЭФРАИМ ГАЛЕВИ - ШЕФ,

КОТОРОМУ НЕ ВЕЗЕТ

В апреле 1998-го года премьер-министр Биньямин Нетаниягу назначил руководителем «Моссада» Эфраима Галеви - посла Израиля в Европейском Сообществе. В должности дипломатического представителя он проработал неполных два года, а до того всю жизнь был «моссадовцем», пройдя путь от простого клерка до заместителя главы этой секретной службы.

* * *

Эфраим Галеви родился в 1934 году в Англии. В Израиль репатриировался в 1948, когда шла первая арабо-израильская война.

Он закончил юридический факультет Еврейского университета в Иерусалиме. В годы учебы был активистом студенческой религиозной организации «Явне» и генеральным секретарем Союза студентов.

Придя в 1961 году в «Моссад», Галеви был зачислен сначала в оперативный отдел, но вскоре переведен в подразделение «Тевель», отвечавшее за связи этой секретной службы с аналогичными организациями за рубежом. В том числе и в тех странах, с которыми Израиль не поддерживал дипломатических отношений.

В 1970 году Галеви был направлен на работу в Вашингтон, где встретился с тогдашним послом Израиля в США Ицхаком Рабином. До гибели последнего между ними существовали тесные дружеские отношения. В 1990 году он был назначен заместителем руководителя «Моссада» и пробыл на этой должности пять лет.

После того как Галеви ушел из разведки, покойный Рабин поручил ему осуществлять секретные контакты с королем Иордании Хусейном. Между этими людьми возникли теплые дружеские отношения и потому, когда потерпела неудачу операция «Моссада» по устранению одного из лидеров экстремистской организации ХАМАС Халеда Машаля, именно Галеви помогал вызволять израильских агентов из иорданской тюрьмы.

Назначив бывшего "моссадовца" руководителем «Моссад», Нетаниягу поручил ему весьма сложную и крайне важную задачу - остановить разложение секретной службы и вернуть ей былую оперативность и мощь. В самом «Моссаде» это назначение восприняли с заметным воодушевлением и оптимизмом. Многие ветераны рассматривали нового шефа как «своего человека», хорошо знакомого с внутренними проблемами вверенного ему учреждения. Все надеялись, что Галеви сумеет прекратить склоки и поднимет моральный уровень подчиненных.

Заняв новую должность, он сразу же столкнулся с первым серьезным испытанием. От него потребовалось немедленно предпринять меры для освобождения своего сотрудника Ицхака Бен-Таля из швейцарской тюрьмы. Тот был арестован в Берне в феврале 1998 года после провала операции «Моссада». После немалых усилий неудачливого разведчика, наконец, выпустили на свободу под залог в два миллиона долларов, взяв с него обязательство, предстать через два месяца перед швейцарским судом.

Галеви успешно сдал первый экзамен. Однако вскоре его постигло и первое поражение не менее горькое, чем провалы Дани Ятома. 7-го ноября 1998 года два сотрудника «Моссада» - Уди Аргов и Игаль Дамри были арестованы при выполнении оперативного задания на юге греческого Кипра.

После того как все попытки освободить двух сотрудников, предпринятые по официальным каналам, оказались безрезультатными, Галеви решил пойти другим путем. В прошлом он руководил управлением «Моссада» по связям с иностранными спецслужбами. С тех пор нынешний глава израильской разведки сохранил весьма близкие отношения со многими офицерами из ЦРУ, МИ-6, БНД и других западных спецслужб. Именно к одному из них он обратился с просьбой помочь вызволить своих подчиненных из киприотской тюрьмы.

Результат последовал незамедлительно. Через несколько недель Аргов и Дамри вернулись в Израиль.

Но Галеви ждал еще один удар. Помимо многочисленных «зарубежных» проблем над ним все время довлела уже давно тянувшаяся история Иегуды Гиля - одного из офицеров «Моссада», который длительный период предоставлял начальству информацию от якобы завербованного им еще в 1974 году сирийского генерала. В действительности, лишь часть разведданных, «добытых» Гилем, поступала из Дамаска. Остальные материалы он просто фабриковал. Несмотря на это, Галеви посчитал, что «Моссад» не должен отворачиваться от своих сотрудников в трудную минуту. Поэтому следует отнестись к Гилю со снисхождением.

* * *

Хотя новому начальнику «Моссада» ежедневно приходилось сталкиваться с многочисленными проблемами, за два минувших года он все же сумел провести несколько преобразований в подведомственной ему организации. Среди прочего в первую очередь выделяются два новшества.

Одно связано с преобразованием Управления исследований в Управление разведывательной деятельности. Теперь в его компетенцию входит не только анализ разведданных, но также и координация мероприятий по сбору секретной информации.

Второе преобразование, которое Галеви планирует провести в ближайшее время, может стать, как отмечает израильский эксперт Михаэль Фальков, настоящей революцией в истории «Моссада». По его сведениям, нынешний руководитель этой спецслужбы уверен в том, что в третьем тысячелетии отношения «Моссада» с внешним миром должны соответствовать требованиям и духу времени. Галеви считает, что его ведомству чрезвычайно важно быть гораздо более открытой по отношению к обществу. Но при этом «Моссад», по его мнению, ни в коем случае не должен отказываться от традиционной секретности.




сделать домашней
добавить в закладки

Поиск по сайту

Самые читаемые страницы сегодня

Анонсы материалов
© Copyright IJC 2000-2002   |   Условия перепечатки



Rambler's Top100